«Русская быль, сотканная из сказок» представляет собою собрание сказок бомжа о своей горемычной жизни: о трудном детстве, о своих мытарствах и странствиях. Но тем и богата наша Русь, что встречаются в ней не только горестные моменты, ведь некогда слыла Русь-матушка наша Святою.

Бомж Николай Петушков устраивается в монастырь трудником и во время своих послушаний рассказывает сторожу о своей жизни. Но эти рассказы воспринимаются братией монастыря, как сказки, и никто из братии не верит Петушкову. А сторож-писатель публикует эти сказки в местной газете. Так и получился сборник, в который вошли восемь сказок.

Первая сказка о рождении Николая Петушкова и его трудном детстве. Происходит первое чудо – мальчик по молитвам святой великомученицы Варвары исцеляется от страшного недуга.

Во второй сказке бомж очень живо рассказывает о своих бабушке и дедушке, об их вере в Бога и бескорыстной любви к ближним.

В третьей сказке произошла трагедия с бабушкой и дедушкой. В результате сам Николай переносит несчастья: его оговаривают и сажают под следствие в тюрьму.

Жизнь Николая Петушкова трагически катится вниз. От него уходит жена с ребенком. Николай спивается и вдруг прозревает, понимая, что пьянство его до добра не доведет. Он уходит в странствия и там встречает святых людей, некогда которыми славилась Русь.

Николай Петушков рассказывает о святых людях, с кем свела его счастливым образом судьба. Рассказы эти чудесны и действительно напоминают сказки, в которые верится с трудом.

В собирательном образе бомжа автор попытался показать в иносказательной форме образ современной Руси, представляющейся ныне спившейся, больной, осмеянной и потерянной.

ЗНАКОМСТВО

Несколько лет я подрабатывал ночным сторожем в мужском монастыре. Однажды после десяти вечера позвонили в калитку. На территории нашего монастыря тогда находилось и Духовное училище. По благословению благочинного монастыря отца Марка врата закрывались ровно в десять вечера. И после десяти обычно звонили запоздавшие семинаристы. Как правило, я подходил к калитке и спрашивал: «Кто там?» и, если это был семинарист, медлил открывать, ворчал, как старый бедолага. Были семинаристы, которые в первый раз опаздывали за время своей учебы, такие нервничали, настойчиво просились впустить их, и, если в их голосе звучало раздражение, таких я в целях воспитания не впускал. Пусть помыкаются, поскорбят - умнее будут. Тут я упивался властью и своим положением ночного сторожа. И вот после десяти вечера позвонили. Подхожу к калитке, спрашиваю: «Кто там?» и слышу приятный вкрадчивый голос:

- Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас.

Услышав эту монашескую молитву, я без всяких рассуждений открываю врата и вижу перед собою милого мужичка.

- Хочу поработать у вас во славу Божию трудником. Нужны ли вам рабочие? Я и столяр, и слесарь, и механик. Я мастер на все руки.

Свет от фонаря освещал его лицо с мягкими чертами, из-под козырька выбивалась жиденькая прядь седых кудряшек, на подбородке сияла небольшая с проседью бородка.

- А почему же трудником, почему же не монахом? - спрашиваю я, видя перед собою обаятельного русского мужика, невысокого роста, чуточку сутулого, с добрыми ласковыми глазами.

Такие мужики остались, быть может, лишь в русских народных преданиях.

- Монахом не-е-е! Во славу Божию поработать хочу!

Лицо его светилось, был он прост и весел. Веяло от него русским духом, русской народной сказкой. По таким людям я страшно соскучился, таких людей в нынешнее быстротечное время осталось мало.

Я отвел этого человека к сторожевой будке и доложил благочинному. Отец Марк распорядился странника накормить и дать ночлег ему в гостиной комнате, а утром принял его в монастырь в качестве трудника. Этого человека звали Николаем, а фамилия его была Петушков. По воле Божией мы с ним подружились. Его часто ставили в ночное время читать Псалтирь, и в длинные зимние ночи он рассказывал мне о своей горемычной жизни: о трудном детстве, о своих мытарствах и странствиях, о своих духоносных наставниках.

Братия монастыря окрестила Николая Петушкова болтуном и врунишкой, а я слушал его сказки, затаив дыхание. Несмотря на их наивную простоту, отражается в них, думаю, дух нашего времени - быть может, мы устали от повседневной действительности и хотим чего-то большего? Так вот, слушайте!

(Имена героев – по понятным причинам – изменены).

БОГ ДАЛ МНЕ СИЛЫ  ЖИТЬ

(Сказка первая)

Жизнь моя, скажу я вам, была не сладкой. Почему жизнь моя была горька, и не только моя, но и в других семьях зеленый змий не дает покоя, и люди терпят несчастья? На почве пьянства страдает очень много людей так же, как и я пострадал. В семьях, в которых пьют, происходят убийства, насилия, грабежи.

Мой отец почти всю свою жизнь проработал водителем на грузовых автомобилях. Однажды он познакомился с моей мамой – Лавровой Валентиной Алексеевной. И она вышла за него замуж. Поначалу они жили хорошо. Он старался не пить, сдерживал себя. Любил играть на баяне, петь песни, относился к маме с любовью и нежностью. А как моя мама забеременела, начал пьянствовать. Кто-то из его родственников стал нашептывать против моей мамы. Когда отец напивался, он говорил ей всякие гадости и бил ее, и не просто бил, а пинал ее ногами. Последствия этих драк были ужасными. Начались преждевременные роды. Маму отвезли в роддом.

Вытащили меня из чрева в тяжелом состоянии. Сердцебиение мое остановилось. Маме сказали, что жить осталось мне недолго, до тех пор, пока не умрет мой мозг. В те далекие времена в России микрохирургия была еще не развита. Сказали, что необходимо послать в Москву запрос, вызвать оттуда доктора для операции. Необходимо было сделать мне укол в сердце, чтобы у меня возобновилось кровообращение. Но эта операция не гарантировала мне жизни. У мамы спросили ее согласие, и она подписала бумагу, чтобы меня прооперировали. Врачи тут же позвонили в Москву. Быстро приехал кардиолог. У него был саквояж с инструментами. Меня тут же прооперировали. Сделали еще какие-то уколы. Потом подключили все аппараты, чтобы проверить мое сердце. И вот моя мама рассказывает, что сначала появились у меня в сердце какие-то шумы, потом оно постепенно стало ритмично стучать. Я что-то резко выкрикнул, а когда у меня открылось дыхание, заплакал. Меня вывели из тяжелого состояния. Я начал дышать! Поначалу был посиневшим, а когда мое сердце стало работать, покраснел. Плачу, а медперсонал со слезами на глазах радуется. Они сохранили мне жизнь!

После того, как мама принесла меня домой, отец не хотел, чтобы я жил, он даже выбрасывал меня на мороз. Он говорил, что это не его ребенок, что мама нагуляла меня. Если меня сейчас рядом с отцом поставить, то не отличишь, кто из нас кто.

Я родился 19 декабря. И вот мой отец в двадцатиградусный мороз выкинул меня. Мама как раз ушла в магазин. Она, по-видимому, почувствовала что-то недоброе. Бросила сумки, бросила хлеб, который купила, и скорее побежала домой.

По рассказам матери я лежал около двери на улице. Пеленки распахнуты, распашонка распахнута. Я уже синенький. Мама тут же сняла с себя пуховой платок, укутала меня в него и побежала к соседям. Вызвала скорую помощь. Меня тут же отвезли в больницу.

Врачи определили двухстороннее крупозное воспаление легких. После этой болезни остались на груди пятна. Рубцы эти воспаляются при каждой простуде. Бывает, что я не могу подняться с постели.

Чтобы воспаление легких не перешло у меня в туберкулез, опять был сделан запрос, на этот раз, в Казань. Оттуда были привезены сильнодействующие импортные антибиотики, которые бы этот воспалительный процесс остановили. Укол был сделан с разрешения моей мамы. Врачи снова предупредили, что я могу умереть. Все-таки меня спасли.

Когда нас выписали из больницы, мама подала в суд заявление на развод. С отцом уже невыносимо было жить, мама боялась за мою жизнь, думая, что отец меня уничтожит. Она развелась, когда мне исполнилось два года.

По-видимому, Господь после этого случая даровал мне предчувствие опасности или того, что вскоре должно случиться что-то нехорошее. Я определяю это в своей душе, как градусник определяет температуру.

Вот, что было в моей жизни, когда я находился в садике. Нас, детишек, после обеда в тихий час уложили в постели. Я никак не мог уснуть. На душе у меня было очень тяжело. Тогда я уже ходил и бегал, немного разговаривал. Я слез с кровати, подхожу к нянечке и говорю ей, что у нас будет пожар. Она мне и отвечает:

- Колюшка, иди, ложись, это тебе, просто, кажется.

- Нет, нянечка, у нас будет пожар. Я лег и увидел - у нас дом горит.

- Успокойся, иди, это тебе только кажется. Не думай об этом.

Я не мог уснуть, сидел и плакал. Мои мама и бабушка пришли за мною в садик поздно. Я слышу по их разговорам, что моя тетя Мария оставила утюг включенным и ушла в город. Загорелся стол. Соседи увидели дым. Тут же вызвали пожарную службу. Сгорел только один стол. Когда мои мама и бабушка рассказали в детском садике об этом несчастье, воспитательница была поражена. Вот такое у меня было предчувствие!

Много лет я страдал эпилепсией. Мучился припадками. Они были не каждый день, раз в месяц. Припадки были тяжелой степени. Я терял сознание. Разбивал и тело свое, и руки мои переламывались. Иногда я и жалел, что мама разрешила врачам сделать мне укол в сердце и я остался жить. Последствия были очень тяжелыми. Я не знал, что такое счастье, что такое красота. Все у меня было в черном свете. До двенадцати лет знал только адские боли, когда ломало мое тело. Как наркоманы жалуются на ломки, так и меня ломило всего, и продолжалось это целую неделю. Отходы от припадков были ужасными. И это продолжалось до двенадцати лет. Но произошло чудо.

Моему дяде, моему крестному, привезли семиструнную гитару. Помню, был какой-то праздник. И вот, тот человек, который гитару принес, играл и пел, а мне это очень понравилось. Меня это взяло за душу. Раньше гитары были не в моде, их повсюду было навалом, они были дешевыми, и этот человек гитару оставил.

Я подошел к своему дяде и говорю:

- Крестный, разреши поучиться на этой гитаре.

- Пожалуйста, я все равно не играю. Хоть ты играй. Игрушку из нее сделай. Да забери ты ее себе! Да и не нужна она мне!

Он знал, что у меня денег нет, что отца нет у меня. Откуда же у пацана деньги? И он подарил мне ее.

Я начал потихонечку учиться на ней играть. И вот впервые в своей жизни испытал радость!

Однажды я вышел с гитарой в полночь на улицу, сел под грибок деревянный и начал под гитару сочинять. У меня получилось что-то наподобие канта, посвященного Матери Божией. В то время я сомневался и в Боге, и в себе, да простит меня Господь, но я стал молиться:

- Господи, Матерь Божия, помогите мне. Все дети как дети; все люди знают, что такое счастье, что такое любовь, что такое ласка и нежность, а я ничего этого не знаю, я вижу только одну боль и слезы. Господи, прошу Тебя, помоги мне. Исцели меня, уже двенадцать лет я страдаю и мучаюсь. Услышь меня, Господи!

Я закрыл глаза и плачу. А, когда я глаза открыл, я был удивлен. Передо мною стоит молодая красивая девушка, в голубой прозрачной вуали! Я испугался, от удивления открыл рот и ничего сказать не могу. От нее исходил красивый свет с голубоватым оттенком. Еще я обратил внимание, что она вуалью прикрывала свою шею. Зачем она прикрывает шею? А потом, когда она стала молиться и приподняла вверх руки, я увидел, что у нее над шеей шла тоненькая черная полоска. Я подумал, что кто-то поранил ее ножом, или еще что, но след на шее запомнил.

Эта девушка была красоты неписанной, такой красоты я еще не встречал за всю свою жизнь. Сколько я проездил городов по России, где я только не побывал, но такой красоты, говорю это перед Господом Богом, я не встречал. Слов у меня нет, чтобы выразить ее, эти линии лица, эту гармонию. Это было что-то неземное. Это был Ангел. Когда она начала молиться, подняла вверх руки, с неба упал на нее свет. Сначала было тепло, а потом заструилось очень сильное свечение. Она говорила что-то шепотом. Я понял - она молилась.

Мое сознание стало покидать меня, сначала гитара выпала из моих рук, а потом упал и я сам. А когда же пришел в себя, то увидел, что она отошла на большое расстояние. Я побежал за нею, чтобы узнать ее имя и вообще, кто она такая. Девушка заулыбалась, но ничего мне не сказала. Подбегаю, хочу поцеловать у нее руку, но как подумал об этом, она пропала, исчезла полностью. Лицо ее запомнилось мне на всю жизнь. После этого случая у меня припадки навсегда прекратились.

Я долго и тщетно искал эту девушку. Когда же мне попался акафист великомученице Варваре и я увидел ее икону, я тут же ее узнал.

Из акафиста мне довелось узнать, что отец отдал ее воинам на растерзание, чтобы с нее сняли кожу, а потом он вырезал ей груди, отрубил ей голову. Умерла она адской смертью. За эти муки адские Господь сподобил взять ее к Себе в невесты. Он посылает ее ко всем безнадежно больным людям. Она сходит с неба и молится за людей, и по ее молитвам происходят исцеления. Я многим ей обязан, она излечила меня от злого тяжкого недуга.

БАБУШКА И ДЕДУШКА

(Сказка вторая)

Бабушка и дедушка, Лавровы Татьяна и Алексей, меня вырастили, поставили на ноги, предварили в жизнь. И прабабушка, и прадедушка, их родители, жили благодатной жизнью. Они всю свою сознательную жизнь трудились, помогали бедным, вносили пожертвования на строительство храмов. Принимали к себе нищих странников, одевали их, помогали им, чем могли.

Мне припоминается такой случай. Я был тогда еще ребенком. Однажды мой дед возвращался с работы, проходил мимо автовокзала и заметил в кустах спящего нищего. Дедушка пригласил его к себе домой. Затопили баню, помыли нищего. Одели его в чистую одежду. Ночевал у нас нищий несколько дней, а на дорогу ему дали денег.

Примером для русских людей служит святитель Николай Чудотворец, помогавший всем нищим и больным. Взять хотя бы моего дедушку. Был он хорошим плотником. И ходил везде в свободное от работы время и помогал совершенно бесплатно, кому забор починит, кому крылечко, а кому и картошку посадит. Бабушка моя выращивала огурцы. И если они видели, что чья-то семья голодает, они отдавали им последнее, помогали и хлебом, и вещами. Для детского дома они покупали продукты в большом количестве, что удивлялись даже продавцы. Но бабушка и дедушка не говорили им, для чего они это делают. Деньги же выделяли на строительство храмов. Часто к нам заезжали священники, монахи и верующие люди. Эти люди стояли на молитве и утром, и вечером. Когда же я подрос и выучился читать, они просили меня читать им Библию. Мои бабушка и дедушка любили слушать, когда я читал им на церковно-славянском языке.

Дни у них проходили так: они трудились и молились одновременно. У бабушки было всего лишь три класса образования, а у дедушки никакого, но молитвы они знали все наизусть. Они ходили в церковь на все праздничные службы. Когда же я пошел в первый класс, они со мною вместе научились читать и писать. Потом они сами для себя стали переписывать молитвы, и дома они постоянно творили их. В семье царила благодать и любовь. Грубых слов я совершенно не слышал ни от бабушки, ни от дедушки. У них выросли две дочери и сын. Было много внуков. И всех они старались присоединить к Церкви.

С детства они внушали мне, чтобы я жил с Богом и надеялся только на Него, чтобы я как можно чаще ходил в церковь, исповедовался, причащался, чтобы я жил, как благочестивый христианин. Мяса они совершенно не вкушали, строго соблюдали посты. Питались в основном фруктами и овощами. И бабушка, и дедушка в первую очередь любили Господа, а Милосердный Господь платил им любовью друг к другу. Они жили душа в душу, и никогда я не слышал, чтобы они ругались или скандалили. Я не встречал более в своей жизни таких благочестивых людей. Они ходили в гости к своим родственникам. А те в свою очередь приходили и к нам и молились вместе с нами. Молитва не сходила с их уст. Они постоянно творили такие молитвы, как «Отче наш…», «Символ веры», «Пятидесятый псалом», «Иисусову молитву». И за эти труды Господь им давал очень много: не знали они, что такое болезнь, благодать защищала их от злых недугов, были у них и земные блага: фрукты и овощи. Иногда овощей и фруктов было так много, что дедушка отправлял их в магазин. Любовь и вера в Бога передалась им от их же родителей, моих прадедушек и прабабушек. Народу к ним шло очень много. Нищим они отдавали последнюю рубаху и взамен не просили ничего.

А мне же не нравилось, что они молились коленопреклоненно. Иногда я не сдерживался и говорил им:

- Почему вы перед деревяшками встаете на колени? Служите идолам. Я по глупости своей тогда ребенком называл иконы идолами. Я говорил им: - Почему вы не молитесь Господу Богу? Дух Святой, - говорю, - везде. Души святые везде. И не обязательно вам смотреть на иконы. У Господа Бога можно просить где угодно, хоть в огороде, хоть на улице, и Господь вас услышит. Обращаться надо к Живому Богу. Он воскрес, для Него не существует смерти. Он будет жить всегда.

Мне было тогда лет восемь. Дедушка снимал с себя ремень и говорил:

- Ты несешь ересь.

И стегал меня. Он говорил, что я еще отвечу перед Господом Богом за эти слова. Бабушка защищала меня, а дед наказывал жестоко. Недели две я не мог лечь на спину. Она вся была у меня исполосована.

Господь же на эти иконы открыл мне однажды глаза. Как-то я захожу в храм в честь Николая Чудотворца у нас в Медведково, подхожу к иконе Спаса Нерукотворного. Я был поражен! Господь смотрел на меня живыми глазами. Я сделал вправо шаг, лик Спаса поворачивается ко мне. Я удивился этому, дрожь у меня появилась в ногах и руках. Сделал движение влево, и лик Иисуса Христа начал поворачиваться влево. Очи Его ясные взирали на меня. Дрожь у меня сильнее стала, и холод по спине прошел. Думаю, ладно, присяду. Присел на колени. Боже Ты мой! И голова Его наклонилась! И очи снова направлены на меня. Я уже и встать не мог после этого. Я, ребенок, был ошарашен! Вот каким образом Господь мне открыл глаза на иконы! Когда же пришел в себя, уже не смотрел на Спасителя. Мне до глубины души было страшно, и я чуть ли не ползком добрался до дверей храма, а когда икона из поля зрения пропала, бегом побежал.

После этого случая я целый месяц боялся смотреть на иконы. Коленопреклоненно, со слезами на глазах попросил у дедушки и бабушки прощения за то, что говорил так плохо о святых, животворящих иконах. Дед мне ответил:

- Проси в первую очередь у Господа Бога прощения за свои слова.

Когда я немного подрос, бабушка и дедушка рассказали мне случай, который произошел со мною, когда меня крестили. Это было в храме. Когда меня погрузили в купель, то на меня снизошло облако с голубоватым оттенком. Когда священник три раза окунул меня в купели и посмотрел на меня, он обомлел. Бабушка и дедушка не поняли, в чем дело. Что случилось со священником? Когда священник пришел в себя, он им говорит:

- Посмотрите, что у него на груди.

Когда они посмотрели, то увидели крест из маленьких красненьких точек. Через несколько дней этот крест у меня на груди исчез.

Однажды учительница в школе попросила написать нас, школьников, сочинение, и я полностью написал на церковно-славянском языке. Учительница около месяца разбирала мое сочинение и не смогла. Пошла она к священнику и попросила расшифровать то, что я там написал. Мне очень сильно досталось и от учительницы, и от директора.

В третьем классе меня приняли в пионеры, а на третий день делали нам прививки. Когда я зашел в процедурный кабинет и разделся до пояса, медсестра увидела у меня на теле серебряный крестик. Она дала три дня, чтобы я снял этот крестик. Она сказала, если я не сниму его, то она пожалуется директору. Через три дня меня вызвал директор школы, проверил, на мне ли крестик, и говорит:

- Если ты не снимешь крестик, то мы с тебя снимем галстук.

- Делайте, что хотите, а крестик я снимать не буду.

На следующий день в школе выстроили линейку, показали меня в пример и старшим, и младшим, говорили, что в Бога веровать нельзя, потому что Его нет. У всех на глазах с меня крестик сорвали и растоптали. После этого случая меня стали ненавидеть и все учителя, и вся школа. Издевались надо мною, унижали и били. Вся моя жизнь - из горя, слез и несчастий.

Мама моя всю жизнь училась, сначала на швею-мотористку, а потом на раскройщицу. Домик у нас был маленький, уже и крыша текла, и мама решила накопить денег, чтобы мы могли купить хороший дом и нормально жить, как и все люди. Она целыми днями шила и под машинку непрестанно творила молитву. Стук машинки мне поначалу не нравился, а потом я как-то привык и под этот стук стал засыпать. Чтобы не мешать матери зарабатывать деньги, я рос в основном у бабушки с дедушкой. Меня окормляли в православной вере, к нам приходило очень много верующих людей. У нас были братские собрания. Люди вместе молились, вместе читали церковные книги. Мама хотела, чтобы я имел хорошее образование, и меня, маленького, отдала в художественную школу. Я год учился в этой школе, но там нужна была усидчивость, и я не вытерпел. Мне надоело, по-русски говоря, выводить карандашом каждый листочек или какой-нибудь огуречик, я был подвижным ребенком. Сначала я учителю рисования сказал:

- Все дети играют, ходят на рыбалку, а я должен месяцами рисовать помидоры и огурцы? Иди и найди дурака где-нибудь в другом месте.

Учитель мне говорит:

- Я поговорю с директором.

Директор же мне сказал:

- Насильно заставлять мы тебя не имеем права.

И я ушел из художественной школы.

Потом поступил в техническое училище на машино-строительное отделение по специальности слесарь-ремонтник. Отучился там. Работа была связана с маслом. Занимался ремонтом механической части. На заводе работал долгое время и заболел гепатитом. С рук начала облезать кожа. Потом перешел на другую работу по ремонту глубинных насосов. Зарплата была хорошая.

Бабушка и дедушка проводили меня в армию. Гитару я так и не бросил. После своего чудесного исцеления я еще сильнее полюбил ее. После армии я ездил по городам, выступал с концертами. Пел в основном романсы.

Бабушка и дедушка скопили мне денег. Познакомили с соседкой Татьяной. Купили золотые кольца, и сыграли мы свадьбу. На свадьбе к жене моей стали приставать мои друзья. Уже тогда во мне загорелась ревность. Я постарался супруге своей объяснить, что этого не надо делать, и, слава Богу, ее не ударил. Жизнь у нас пошла не ахти, как сладко! У нас были постоянные ссоры и скандалы. Жена меня все время упрекала. Ей все время не хватало денег. Была она абсолютно бездуховным человеком, атеисткой. А я создал свою электро-инструментальную группу. Мы играли в ресторане. Тут у нас родилась дочка Анютка. Бабушка и дедушка души в ней не чаяли, с рук ее не спускали. Анютка была у нас доброй, ласковой и тихой. В ней видна была искра Божия.

СТРАШНОЕ ДЕЛО

(Сказка третья)

Однажды бабушка и дедушка мне сказали:

- Николушка, не води своих друзей. Ты можешь остаться без жены.

Я рассердился на них и шесть месяцев у них не появлялся.

И вот, мне Татьяна говорит:

- Что-то у них корова мычит, поросята визжат. Видно, скотина голодная. Давай-ка, сходим, посмотрим, что с ними.

Я вошел во двор и был удивлен: изнутри дом был закрыт, а два окна со стороны огорода были выставлены.

Татьяна мне говорит:

- Давай-ка, залезем, посмотрим, что там.

На подоконник мы залезли и смотрим: одежда, наволочки, простыни, вся домашняя рухлядь - все перевернуто вверх дном.

Я говорю:

- Татьяна, давай, не будем входить. Вдруг они уехали в Самару к Марии, дочери своей. А пока их нет, кто-то залез к ним. Пойдем лучше, заявим в милицию.

Подождали два дня. Бабушка и дедушка не появлялись. Мы пошли к соседям. Позвонили в милицию. Приехал участковый.

- Как мы зайдем? – говорит. – Может быть, они в гостях? А где родня?

Я говорю:

- Мария в Самаре живет.

- А вдруг приедут, а мы двери сейчас взломаем, они ругаться будут.

- Они ругаться не будут, потому что я их внук законный. Они меня вырастили. Если войдем со мной, они ругаться не будут.

- Ну, тогда ладно, давай.

Вскрыли. Зашли в терраску. Взломали дверь в дом. Зашли во внутрь. Тут печка с левой стороны. Тут кухня. А с правой стороны зал. Когда пошли в зал, я увидел мельком на стене окровавленные отпечатки пальцев, и эти отпечатки скользили как бы вниз. На душе мне сразу стало неспокойно. Меня всего затрясло.

Милиционер увидел, что я взволнован сильно. Он, почувствовав, что мне может стать плохо, говорит:

- Выйди пока, Николай. Если надо будет, я тебя сам позову.

Я вышел в огород. Закурил сигарету. Сижу, жду его.

Вскоре он вышел и говорит:

- Николай, я тебя прошу, не заходи в дом. Сейчас я вызову по рации оперов. Дело у тебя очень серьезное.

- Что случилось-то? Убили что ли бабушку с дедушкой?

- Узнаешь позже. Сейчас я ничего не могу сказать.

Минут через пятнадцать приехали оперуполномоченные, приехало начальство. Начали фотографировать. Пустили немецкую овчарку по следу. Определили, что была машина «Волга». Меня посадили в УАЗик.

- Поедем по твоей родне. Может быть, они что-то слышали.

Поехали. Стали допрашивать родственников. У нас как принято в России? Лучше не искать виновного, а взять первого попавшегося и пришить ему статью. Любовь Александровна, жена родного брата моей мамы, сказала, что будто бы это я их убил, что у всех моих друзей - машины и мотоциклы, а у меня нет ничего, и вот я позавидовал своим друзьям и убил. Она подписалась в протоколе, и тут же меня забрали. Продержали меня в следственном изоляторе полтора месяца. Допрашивали, как правило, в ночное время. Вопросы были одни и те же:

- Ну, Николай, давай рассказывай, как ты убивал.

- Я не могу вам этого рассказать.

- Почему?

- Потому что в памяти моей этого нет.

- А почему в памяти твоей нет этого убийства?

- Потому что я их не убивал. Если бы я их убивал, я бы знал, как я их убил. Вы понимаете это или не понимаете?

- А мы тебе сейчас расскажем это и объясним.

Но вскоре нашли трупы убиенных. Их и трупами нельзя было назвать. Как следователи говорили, это был мешок с костями. Дедушка более или менее сохранился: у него был выдолблен лоб и вытекшие из черепа мозги. Бабушка была вся измельчена на куски. Эксперты установили, что прежде, чем ее убить, ее изнасиловали. Она сопротивлялась, разодрала на лице преступнику кожу, у нее под ногтями это все обнаружилось. Взяли мои отпечатки пальцев, и кровь мою взяли на медэкспертизу, и выяснилось, что ни моих отпечатков, ни моей крови не было. Все факты были за меня. Получилось так, что родственники мои меня оклеветали.

Когда я вышел из следственного изолятора и пришел домой, жена моя испугалась, увидев меня. Я подошел к трельяжу, посмотрел на себя в зеркало и сам ужаснулся: я весь поседел от этих допросов. Но меня снова вызвали в прокуратуру.

Я говорю прокурору:

- Если бы вдруг убили твое дитя, а ты бы взял невиновного человека и засадил его, что бы тебе это дало? Ты объясни мне. Преступники также будут на воле и также будут убивать людей?

Но прокурор отнесся к моим словам равнодушно:

- Молодой еще меня учить.

И дело мое не закрыл.

Но случилось так, что на соседней улице произошло подобное убийство. Убили также пожилых мужа и жену, и почерк оказался один и тот же. Прокурор понял, что здесь орудует банда убийц. Прокурор начал ворошить преступный мир, и получилось так, что он напал на их след. Преступники, почувствовав, что за ними идет слежка, начали шантажировать прокурора:

- Если ты не посадишь Николая Петушкова, мы убьем твоего сына.

Но прокурор на шантаж не поддался. Когда начали шантажировать его, он приставил к своему сыну двух тайных телохранителей. Однажды вечером преступник выстрелил в сына из снайперской винтовки, когда тот переходил через площадь. Сквозная пуля пробила ему плечо. Два телохранителя тут же скрутили преступнику руки. Открыли новое уголовное дело. С того человека, который стрелял в сына, стали выбивать показания. Сначала он не признавался, а потом заговорил. Винтовка, из которой он стрелял в сына прокурора, оказалась у того убитого деда из соседней улицы. В Великую Отечественную войну этот дед был снайпером, и после войны у него осталась именная снайперская винтовка с выгравированным именем. А бандиты эту винтовку у него забрали. Сначала тот, кто стрелял в сына, признался в том, что совершил преступление, рассказал, кто с ним был, кого они убили. У моих бабушки и дедушки они искали деньги и не нашли. Потом они узнали, что на соседней улице еще живут денежные люди, и к ним залезли, и тоже их убили, и взяли там какую-то сумму. После этих показаний преступника, меня вызвал к себе главный прокурор города и попросил у меня прощения. Дальше я не мог жить в своем городе, взял семью и уехал в Тольятти.

Мои бабушка и дедушка очень сильно любили детей. Меня, своего внука, называли своим сыном. «Сынок Николушка», - говорили они. Я их тоже очень сильно любил и люблю, и эта любовь не угаснет никогда. Эту же любовь я почувствовал, когда встретил блаженную Таисию Ивановну Самарскую, а потом Господь сподобил меня встретить схиигумена Спиридона. Любовь моих духоносных наставников была идеально чистой и светлой. Они мне напомнили мое детство, и я был счастлив.

Схиигумен Спиридон говорил мне:

- Николушка, когда меня не будет, помни, что ты остаешься не один, тянись к Богу, тянись к свету, тянись к Матери Божией, проси Ее, чтобы Она умолила Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, дать тебе прощение и оставление грехов и дать тебе ту теплоту и ту любовь, которые ты испытывал при жизни своей от бабушки и дедушки, Татианы и Алексея.

После их мученической смерти мне сильно не доставало их, я не находил себе места, я не знал, куда себя деть, куда мне пойти, что делать, как жить. Я почувствовал в душе своей, что от нее как бы что-то оторвали. Горечь и слезы постоянно мучили меня. Я часто видел их во сне: и бабушку, и дедушку. Но они не разговаривали со мною, они были грустны. По-видимому, они тоже грустили без меня. Там, на Небе. Я буду просить Господа Бога, чтобы Он принял их души и взял на Небо и чтобы Он дал мне возможность встретить таких же людей, какими были Лавровы Татьяна и Алексей. Что нужно для жизни человека? Это обрести покой, чтобы уединиться в молитве, в покаянии. Это обрести любовь. Но любовь не мирскую, не плотскую, а ту любовь, которую дает Господь Бог. Чем сильнее я люблю Господа Бога, тем сильнее любят меня люди. Когда перестаю любить Бога, тогда перестают любить меня люди. И счастье, и покой, и горе, и слезы – все идет от Господа Бога.

При их жизни я многого не понимал. Я жил у них, как у Христа за пазухой. То, что они жили благочестиво, благодать сходила на нас. Я не знал, что такое горе. Утром, когда я просыпался, я чувствовал радость и любовь, которую они давали мне. Я до сих пор не могу забыть бабушкиных рук, дедушкиных глаз, их теплое отношение ко мне. Все это стоит перед моими глазами, все это живет в моем сердце. Если бы люди жили так благочестиво, по вере во Христе, соблюдали бы заповеди Божии, то жизнь у нас была бы прекрасна, по всей земле, по всей России.

Что хотел бы я пожелать всем людям, живущим на этой земле? Здоровья, счастья, всех земных и небесных благ. Чтобы они всегда жили в мире, не ругались, не гневались друг на друга, чтобы они жили, как перелетные птицы, которые летят косяком. Что соединяет этот косяк? Господь Бог. Если люди живут не по вере, то дьявол рассоединяет этих людей и они погибают. Господь по вере и любви соединяет людей, птиц, животных, и они живут вместе, не знают ни нужды, ни печали. Если человек живет с семьей по вере, то Господь подкрепляет эту семью и помогает ей. Я буду молиться и просить у Господа Бога, чтобы было больше таких семей, как семья моих бабушки и дедушки, чтобы в России восторжествовали счастье, благополучие и любовь, чтобы Россия встала на ноги, а подняться она сможет только по вере в Бога.

ПАДЕНИЕ И ПРОЗРЕНИЕ

(Сказка четвертая)

Есть такая песня - “С чего начинается Родина?” А наша тема - с чего начинается пьянство. Почему появляются пьяницы, почему они становятся одержимыми от демона винопития, страшного, злого, коварного?

Я начал пить. Произошло это несчастье со мною из-за моей собственной ревности к моей жене, но и не только из-за ревности, но и одиночества. Случилось так, что моя жена познакомилась с грузчиком на мелкооптовой базе. Моя жена забрала дочку. С грузчиком сняли квартиру и там стали жить, а потом уехали к теще. Я долго, пока они еще не уехали, уговаривал свою жену, чтобы она осталась:

- Пожалей дочку Анютку. Пожалей меня. Мне будет без вас очень тяжело, без дочери. Я же восемь лет, считай, прожил с вами совместную жизнь. Не пьянствовал, как говорится. Работал с утра до вечера, чтобы одеть, обуть вас, чтобы мы жили так, как живут обычные, нормальные семьи.

В то время я думал, что деньги решают все проблемы. Потом же понял, что ошибался, что деньги решают все проблемы: житейские, мирские, а именно семейные. Все-таки, основную роль в жизни людей играет любовь. Я долго бегал за Татьяной, упрашивал ее, чтобы она вернулась, но она меня не послушала. Тогда я, конечно, был очень сильно расстроен. Только что потерял своих истинных родителей: бабушку и дедушку, которые меня вырастили и воспитали. Их ужасная смерть сильно потрясла меня. А когда ушли и жена с ребенком, наступила настоящая депрессия. Я стал сходить с ума.

Я думал, что никому не нужен, потерял все: и родителей, и жену, и дочку. Я не мог жить. Мой разум не мог перебороть эту боль, нечеловеческую боль. И тогда начал пить. Страшно пить. Я не мог уже остановиться. Спиртное для меня уже стало лекарством, чудотворным исцеляющим бальзамом, что уже не мог без него проснуться, не мог уснуть, не мог взять ложку в руки, чтобы покушать. Когда переставал пить, то опять меня угнетали тоска от одиночества и отчаяние. Они с еще большей силой давили на мое сознание, подсознание, с еще большей силой сжимали мое сердце. Мне было очень больно. Я думал о том, какой позор свалился на мою голову, о том, что жена ушла от меня. Во мне бушевала ревность. Возможно, что я не понимал свою жену совершенно: думал, что она любит только меня, а я люблю только ее. Меня подвели гордыня и своенравие. Начинал с шампанского. Много пил шампанского. Мне просто это нравилось. В Тольятти его повсюду продавали. Сладкое, полусладкое - бери, сколько хочешь, в любом магазине! Оно и пьется приятно, и бьет в голову хорошо, если его изрядно выпьешь. Потом шампанское меня перестало брать, я перешел на вино. Марочное, крепленое. После вина я перешел на водку. После водки на спирт. И понеслось! Когда комок горечи на меня накатывал, когда я не мог ни спать, ни есть, когда мой разум отключался и в моем сердце просыпалась ужасная адская боль, тогда-то я и пил. Возможно, винопитие мне и помогало - я не сошел с ума, но я превратился в пьяницу. Получилось так, что я допился до чертиков. Появлялись признаки белой горячки. Я видел разноцветных крыс и мышей, а через окно ужасные лица, как бы мертвецы вставали передо мною и звали меня к себе. Сначала я не понимал, почему эти мертвецы звали меня к себе. А потом что-то в подсознании моем стало мне подсказывать, что жизнь моя приближается к смерти, что я скоро умру, если не брошу пить. Но как мне бросить, если я остался один? Совершенно один? Некоторое время я жил у матери в новой квартире, и мама сама сказала мне:

- Коля, пока ты не спился, пока ты не погиб, езжай-ка ты, сынок, в монастырь, там ты спасешься.

Я послушался ее и поехал в монастырь.

Единственное мое спасение - это монастырь. Тут я спасаюсь и от пьянства, и от одиночества. Когда я встаю на молитву, мой разум забывает о том, что было со мной в мире. Я думаю только о Боге, и мне становится легче. Монастырь, как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), - это лечебница для души и тела человека. Во многих монастырях есть светоносные люди. Побольше бы нам таких людей.

СОВЕТЫ СТРАДАВШЕГО В ПРОШЛОМ ВИНОПИТИЕМ

Почему появляются пьяницы, почему они становятся одержимыми от демона винопития, страшного, злого, коварного?

На почве каких-либо глубоких переживаний человек испытывает психологический стресс, который со временем переходит в страшную ужасную депрессию. Человек, думая, что с помощью вина можно снять депрессию, начинает пить. Но винопитием он только обостряет и усиливает ее. Депрессионное состояние переходит в хроническое заболевание. Человек становится одержимым от демона пьянства. Это страшное адское состояние: начинают происходить различные слуховые галлюцинации: шепот, скрипы, стуки и т.д., и зрительные: мелькание крыс, мышей, разноцветных человеческих лиц, явления покойников - они как бы выходят из могил, и зовут, и манят: “Пойдем к нам! Мы ждем тебя!”

Чтобы освободиться от своих греховных недугов, человек должен исповедовать не только сам грех. Этому учит нас святитель Игнатий (Брянчанинов). Мы должны исповедовать не только последствия, а первопричину. Пьянство, как правило, происходит от каких-то глубоких переживаний. От них человек впадает в уныние, от уныния он впадает в беспомощность: в отречение от жизни, которую нам даровал Господь Бог, в помыслы о самоубийстве. Тут прокрадывается коварный, беспощадный демон винопития, человек продает ему свою душу - впадает в пьянство. Человека начинает мучить похмельный синдром.

Так вот, чтобы излечиться от этой болезни, нужно этому человеку, а точнее, душевно и телесно больному человеку, как можно чаще исповедоваться. И прежде, чем исповедать грех табакокурения, винопития, блуда, нужно, прежде всего, сказать о первопричине этих последствий. А первопричиной наших многих переживаний являются самолюбие и гордость. Священнику нужно полностью излить все наболевшее, не бояться признаться во многих своих скверных поступках, ни в чем и никогда не оправдываться, а во всем укорять и винить себя одного и просить у Господа Бога, чтобы Он вернул проданную душу. Господь может сделать все: Он может отобрать у демона душу и вернуть ее обратно человеку.

У часто пьющего человека разрушается головной мозг. Часто пьющий начинает мыслить не как разумное существо, а как животное, как страшное чудовище. Чтобы восстановить разум и сойти с депрессии, нужно молиться таким святым, как пророку Иоанну Крестителю (исцеляет разум человека), как великомученице Варваре (исцеляет разум человеческий, восстанавливает его сознание и подсознание), как великомученику Пантелеимону (исцеляет разум и восстанавливает все необходимые функции).

Также у нас в России существует источник, исцеляющий от пьянства, - это источник Тихона Медынского. Источник находится в Успенском мужском монастыре, в поселке Льва Толстовского Калужской области. В этот монастырь из скита привозят эту святую воду. Перед едой по утрам необходимо пить ее по полстакана с благоговением небольшими глотками. Обладает она сильными целебными свойствами. Я сам на себе испытал благодать от этого источника. Человек становится как бы опьяненным, когда пьет воду из него. Такая там сильная благодать! Многие люди, и хромые, и слепые, исцеляются. Также в этом монастыре находится чудотворная икона Божией Матери “Неупиваемая чаша”. Акафист пред этой иконой читают во многих храмах России.

Страдающим от винопития необходимо помнить, что грех пьянства обладает большой силой и властью над человеком, что невозможно исцелиться в одночасье. Поэтому нужно помнить слова святого праведного Иоанна Кронштадтского: «Если ты потерял все, но помнишь и любишь Бога, ты еще ничего не потерял… Излечи душу свою любовью к Богу и ближним, наполни сердце свое верою и любовью, а излечение от пьянства придет само собою». Поэтому очень важно соприкасаться со святынями, ездить по святым местам, ходить в храм Божий, веровать во Святое Евангелие и чудеса Господа нашего Иисуса Христа, очень важно творить вокруг себя добро и милосердие.

СВЕТЛЫЕ СТРАНСТВИЯ

Начал я странствовать по России.

Монастырь Успения Божией Матери в Калужской области связан с потусторонним миром, там люди из потустороннего мира возвращаются обратно. Там человек по молитвам к Божией Матери находит своих умерших близких. Там как бы Господь открывает людям дорогу в иной мир. Вот такие там происходят чудеса! На мощах Тихона Медынского лежит овальный камень, и вот, существует предание, что Благодатный Огонь сошел на этот камень, долгое время этот Огонь присутствовал. Сохранился дуб, в котором святой Тихон молился. Известно много случаев исцелений, когда люди прикасались к частичкам дуба сего.

Был я и в Оптиной пустыне. На могилах новомучеников иеромонаха Василия, иноков Ферапонта и Трофима. Прикладывался. Крест иеромонаха Василия мироточит.

При мне мироточила Казанская икона Божией Матери, икона страстотерпцев царских мучеников тоже замироточила при мне.

Также мироточат мощи Амвросия Оптинского. Люди очередями с утра до вечера стоят, собирают миро с его мощей. Оно помогает. Я сам на себе испытал это масло. У меня была поранена рука. Началось заражение. Рука опухла. Мне посоветовали это больное место помазать маслом. Помазал, стало полегче. Еще раз помазал, опухоль спадать стала. В третий раз помазал. На четвертый день опухоль прошла.

Мне своими собственными глазами приходилось видеть мироточивые иконы, слезоточивые, кровоточивые. Я все это видел своими глазами.

В Пафнутиево-Боровском монастыре в храме Ильи пророка замироточил на каноне крест. Тогда я первый раз в жизни увидел миро. Сначала от креста пошло очень сильное благоухание. Если взять корочки апельсина и лимона, размять их и растереть. Благоухание напоминало именно этот запах. Масло же имело салатовый оттенок. Я приложился к этому кресту, взял несколько капель миро, помазал им голову, губы, руки.

Поначалу, когда я странствовал, ездил по святым местам, я не верил во все эти чудеса, но когда я видел своими собственными глазами, трогал своими собственными руками, я понял, что Это есть, Это будет всегда, что Господь творил, творит и будет творить.

Однажды на праздник Пресвятой Богородицы в Пафнутиево-Боровском монастыре заблагоухала частичка от Ее гроба. Благовоние шло по всему храму. Стоял такой неземной аромат! Это невозможно выразить словами! Было такое чувство, как будто собрали много-много цветов, которые пахнут красиво. Ранее я нюхал французские духи, но французские духи - ничто по сравнению с этим ароматом. Этот аромат запал мне в душу так, что мне хочется непрестанно молиться словами из Святого Евангелия: «Верую, Господи, помоги моему неверию».

АЙ ДА ПОЛКОВНИК!

(Сказка пятая)

Читая «Жития святых», я узнал, что в древности у первых христиан существовал тайный постриг. В то время на христиан было гонение, поэтому они и принимали тайный постриг, чтобы избежать пыток и смерти. Читать-то я, конечно, читал, но в «Житиях» об этом говорится кратко, а мне хотелось узнать об этом больше. Я ездил по монастырям, спрашивал о том, что такое тайный постриг, но никто ничего не мог мне сказать об этом полно. И вот как-то раз я попал в Оптину пустынь. И там рассказали мне случай, происшедший с одним полковником госбезопасности. К сожалению, я не запомнил ни его имени, ни фамилии. Рассказал мне этот случай один монах. И вот полковник умер. Его, как и всех усопших, омыли и решили одеть его по чину в офицерский мундир. Но его коллеги по работе, выполнявшие все это действо, не смогли подойти ко гробу. Руки их сильно обжигал какой-то невидимый огонь, и никто не мог дотронуться до гроба, в который положили покойника. Тогда все подумали, что здесь, вероятно, действует какая-то бесовщина и что этот покойник занимался какой-нибудь магией.

Недалеко от места событий находился монастырь. Пригласили иеромонаха. Он подошел ко гробу и дотронулся, и, всем на удивление, почему-то не обжегся. Тогда этот иеромонах решил узнать об этом полковнике поподробнее. Быть может, он верующий? Сразу же пришла эта мысль ему в голову. Он стал ездить по ближайшим монастырям. Расспрашивать об этом человеке. В одном из монастырей Подмосковья он наткнулся на фамилию умершего полковника. И когда иеромонах начал копаться в архивах, то обнаружил, что некогда этот человек принял тайный постриг и надел на себя великую схиму. И в архивах монастыря он числился как схимонах. Когда узнали его коллеги по работе, что он был схимонахом, все были страшно удивлены. Стали вспоминать во всех мельчайших подробностях и деталях, как он вел себя на работе и как он жил. Быть может, у него были какие-нибудь замечания по работе? Выяснилось, что и замечаний у него не было, а, напротив, он имел одни лишь благодарности. Он вел благочестивый образ жизни, женатым никогда не был, к работе относился с большой ответственностью, имел ордена и медали. Стали рассматривать все дела, которые он вел, и выяснили, что все они были по политзаключенным, которых отправляли в 30-х, 40-х годах XX столетия в лагеря смерти.

Например, в Алатырском Свято-Троицком монастыре в эти годы существовала так называемая зона смерти. Там сотрудники НКВД обматывали детей колючей проволокой. Укладывали этих детей на железобетонную плиту. Как правило, рядом стояли родители этих детей и смотрели на все эти чудовищные пытки. Потом несколько человек из политзаключенных поднимали другую плиту и опускали ее на детей. Эта верхняя плита постепенно сдавливала их, и получалось от них одно кровавое месиво. Всех людей, репрессированных в Алатырской зоне смерти, можно приравнять к мученикам. Они и есть мученики. Они принимали мученическую смерть. В основном это были люди из Ульяновской области и Чувашии. В этой же зоне, в Алатыре, были и такие случаи, когда детей закапывали в яму живьем, были слышны крики и стоны.

Так вот, когда начали открывать все дела, которые вел покойный полковник, постриженный в тайную схиму, то оказалось, что он спас от верной смерти одну тысячу пятьсот семей. Многих он реабилитировал, так сказать, отстоял их, предоставил документы, доказывающие их невиновность. Когда узнали о том, что этот полковник спас очень много семей и что он был пострижен в тайную схиму, то решили похоронить его уже в монастыре. Одели на него уже не офицерский мундир, облачили его в схиму. Когда же одели его в схиму, то и служащие коллеги по работе могли приблизиться к нему. Никого не обжигало и не отталкивало, и все могли свободно подойти. Похоронили полковника на монастырском кладбище, на кресте сделали такую надпись: схимонах такой-то, такой-то, дата его рождения и смерти.

МОИ ДУХОНОСНЫЕ НАСТАВНИКИ

(Сказка шестая)

Я жил в Сыстровецком мужском монастыре в 1997 году. Приехал туда в ноябре. И зиму, считай, прожил в больничном корпусе. Отопления не было вообще. Утром просыпаюсь - все в инее: и одеяло, и пол, и стены, и потолок. Запомнилось на всю жизнь. Околевали мы полностью, пока меня в братский корпус не перевели. А когда перевели, там уже были и отопление, и туалет, и симпатичные умывальники. Это здание только называется больничным корпусом. А само это здание для паломников. В мороз в нем проходили испытания на стойкость. По-другому говоря, это был корпус смирения.

Познакомились мы с батюшкой Спиридоном Сыстровецким в Самаре. У него там духовный сын служит священником. Протоиерей Владимир. Храм преподобного Сергия Радонежского. Новым считается этот храм. Я попал как раз на его освящение. Протоиерей Владимир набирал певчих. Освятил весь этот храм сам схиигумен Спиридон. У меня ничего не было: ни жилья, ни еды, а жрать охота. Я пришел к отцу Владимиру:

- Батюшка, у вас покушать есть что-нибудь? Я во славу Божию потрудился бы у вас.

А он мне и говорит:

- Николай, а ты петь-то умеешь?

- Могу.

- А на клиросе сможешь ли петь?

- Смогу. Я музыкант. В филармонии работал.

- Иди ко мне певчим. Я тебе буду продукты давать.

А я тогда тенором пел. А пел я в Сызранском кафедральном соборе Казанской Божией Матери. А почему попал в Самару? Там на Черемшанской стоит храм Воскресения Христова. Настоятель - протоиерей Феодосий Глухарев. Правая рука владыки Петра. Так вот, я попал к нему. Получилось как? Там был пожар. Половина храма Воскресенского из кирпича, а другая – деревянная. И вот деревянная половина сгорела полностью.

Я в газете объявление нашел: «Просим у вас посильную помощь. Помогите, православные люди, восстановить храм».

Думаю:

- Поеду. Потружусь во славу Божию. И Бог мне даст здоровье.

Раньше я у Господа Бога просил вторую половину. Да простит меня Господь и за это. И тут я как раз приехал. Я жил через дорогу. Там двухэтажный дом с малосемейками. И он меня туда поселил. И я - вместе с рабочими. Мне тут и зарплату начисляли. Храм восстановили полностью. Благоустройством занимались. Разнорабочим был. Первую половину сделали. Вторую начали, а она в землю пошла. Начали фундамент делать. А она второй раз пошла. Только в третий раз она поднялась.

Когда же восстанавливали Воскресенский храм, приехала Таисия Ивановна, блаженная. А я слышал, что в мире существует духовная мать, духовный отец. Он и по духовной линии и по жизни твой, как говорится, наставник. И получилось так, что познакомился с матушкой как раз в этом храме.

Я подошел к ней:

- Матушка Таисия Ивановна, у всех есть духовные отцы, духовные матери, а у меня никого нет. Я даже не знаю, кто мой святой покровитель. У кого не спрошу, мне никто ничего не может сказать.

А она мне и говорит:

- Тебя как зовут-то? Случайно у тебя имя не того, чья иконка в правом кармане твоем лежит?

- Че, че, че?

- Да иконка у тебя в правом кармане.

Я иконку вынимаю, даю ей в руки.

- Че, Николку не узнаешь?

- Да я знаю.

Она меня этой иконкой и благословляет:

- Отсюда это будет твой покровитель и твой святой. Это тебя Сам Господь Бог благословил.

Я обомлел. Откуда она узнала, что у меня в правом кармане икона святого Николая Чудотворца? Да купил я ее, положил в карман и не помню, в какой карман положил! Я уж и забыл, считай, про Николая Чудотворца! Но она же не видела! Если бы она видела, что я покупал! Когда я покупал иконку святого Николая, никого в лавке не было! Была там одна продавщица и все! Меня это поразило. Не могла видеть Таисия Ивановна, что у меня икона в правом кармане!

- Тебя Николаем зовут?

- Да.

- Так вот, великий угодник сиял в Мирах, как звезда утренняя среди облаков, как месяц красивый в полнолунии своем.

Тут я со слезами говорю:

- Таисия Ивановна, у всех духовные отцы есть, духовные матери, наставники по жизни. А у меня очень много вопросов и по Евангелию, и по Библии. И жития святых. И творения святителя Игнатия Брянчанинова я совершенно не понимаю. Мне нужен духовный отец и духовная мать. Вы не могли бы стать моей духовной матерью?

- Я могу-то стать твоей духовной матерью, да только ты меня понять не поймешь.

- Как это не пойму?

- А я это только с тобой так говорю.

- А как же ты говоришь?

- А ты послушай, как я разговариваю.

Но она меня все равно благословила. Получилось так, что я оказался несмышленым. Говорила она притчами из Библии. Если бы не ее келейница, которая постоянно переводила! Матушка все время молилась в храме Приснодеве Марии. Она очень любила Матерь Божию. Она была такою маленькой. Но очень доброй, светоносной. Настоящий Ангел, который спустился с неба! У нее только одна любовь была. Она все любила: и бабочек, и детей, и людей… Ей не важно, кто ты - пьяница ли, наркоман ли, она относилась ко всем, как к своему дитя.

Отец Феодосий, когда она пришла к нам, выделил ей келью в деревянном бараке. И вот мы с нею и познакомились. И я почти семь месяцев жил там и у нее окормлялся. Сначала на ее молебнах было нас двое, потом трое, смотрю через неделю - нас уже 15 человек, еще через неделю - там вообще человек 50, и повалил народ! И в храме самом, где она молилась, и вокруг храма народу было!

И вот в первый раз в жизни своей я увидел такие чудеса: приходили больные, немые, хромые, и одноглазые, и косые, и после двух, трех молебнов они выздоравливали полностью. Исцеляла она и психически больных людей - шизофреников, эпилептиков. Они приходят. В первые дни их начинает колотить. Бывало, сидят на лавке и падают. Пена изо рта. Матушка говорит: «Не подходите к нему» и продолжает молиться. На второй день, смотрю, он уже сидит. И так неделю походит, и припадки полностью прекращаются. Приставали и бесноватые.

Она обладала сильными целительными свойствами. Потом она уехала. Со священнослужителями у нее появились разногласия. Скандалы пошли, ругачки. Это враг действует. Он не любит, когда святые люди находятся при монастыре, при храме. Он старается через людей их выживать. И вот враг постоянно нашептывал, нашептывал, и стали на матушку злиться. Смотрят, она заходит в алтарь. А им это ужасно не нравилось. Они и говорят ей:

- Нельзя тебе туда ходить. Нельзя. Понимаешь? Ты женщина.

А матушка все равно идет.

- Пусть ты святая, пусть ты блаженная, но тебе же нельзя!

А она их не слушает.

И вот в последний раз так разругались! Матушка развернулась и собрала свои манатки, (какие у нее манатки! - книжки одни церковные! да и тех пара штук!), и ушла она.

Жила она в соборе святых апостолов Петра и Павла, что у железнодорожного вокзала, потом к себе в деревню уехала. Потом познакомилась она со схиигуменом Зотиком Оптинским. И уехала в Оптину пустынь и там, в Оптиной, приняла постриг. Стала схимонахиней. Имя такое же - Таисия - Бог ей сохранил. После принятия схимы она недолго прожила, скончалась, а ее келейница осталась на подворье Оптиной. Там у них община, свой домик, церквушка.

Когда Таисия Ивановна уехала и храм восстановили, я пошел к отцу Владимиру. И он взял меня на работу. Жил у него в будке и пел на клиросе. Однажды пою на клиросе. И бабки в храме чего-то: шу-шу-шу, шу-шу-шу. Взбаламутились все, чего-то бегают, суетятся:

- Ой! Приезжает, приезжает Спиридон!

Что такое? В чем дело? Я-то не пойму. А мне интересно все-таки знать-то. Спрашиваю:

- Бабки, кто такой Спиридон?

- Ууу! Это великий святой!

Идет Божественная литургия. Как раз мы начали петь: «Иже херувимы, иже херувимы, иже херувимы». И вдруг раз! И все замолчали. И тут сам преподобный Спиридон! Господи помилуй, мы все замолчали!

Батюшка нам:

- Пойте, пойте, пойте.

Весь такой веселый, жизнерадостный, невысокого роста.

- Пойте, пойте, пойте. Службу не останавливайте.

Он понял, из-за чего мы замолчали. Он подошел к нам, всех благословил, кто был на клиросе. Мы службу прослужили. А я, пока пел, просил Господа, чтобы он дал мне возможность поговорить с ним. Получилось так, что Господь мне дал возможность побеседовать с ним в храме самом.

- Вот, у меня была мама духовная. Но ее не стало. Умерла она. Схимонахиня, блаженная Таисия Ивановна.

- И что теперь?

- Я не могу жить без духовного отца ни одной минуты. Духовно слаб.

Упал перед ним около Царских Врат. Плачу.

- Батюшка, прошу у Господа быть вашим сыном, а вы - моим духовным отцом.

И он меня у Царских Врат благословил.

- Поезжай, - говорит, - в монастырь Сыстровецкий. Ты сначала в Дивеевский монастырь заедь, там по канавке пройдешь, а потом меня в Сыстровецком монастыре подождешь.

Ослушался я его. Поехал сразу в Сыстровецкий монастырь. И долго я его там ждал, очень долго. Быть может, около месяца.

СХИИГУМЕН СПИРИДОН

(Сказка седьмая)

А теперь я открою одну тайну. Какую тайну? Когда ты подходишь под благословение батюшки Спиридона, что происходит? Ты становишься невесомым, и притяжение уже не действует на тебя. Ты отрываешься от пола. Ты не идешь, а паришь. Даже, если ты захочешь наступить, воздушная подушка не даст этого сделать.

Я подходил под его благословение и земли не чувствовал, крылья вырастали за спиной. Такая радость приходила и сила! Такая благость! Радуешься всему, что видишь: птичек, траву, кузнечиков!

Он был светоносным. Даже на его фотографиях от лица, от рук, от одежды идет свечение!

Люди недопонимают, они думают: чем выше у них сан, тем сильнее у них свечение. Почему у святых идет свечение? Потому что они коленопреклоненно стоят пред иконой Матери Божией, и день, и ночь. Все берется от молитвы. Человек молится и молится. Вот отсюда этот свет.

И, когда я подходил к его келье, он как раз в это время и шел мне навстречу. Я брал у него благословение. Он, как обычно, целовал меня в щеки. А я, недостойный, опускал голову, и он в ухо меня целовал вместо щеки и краснел от стыда.

Он молился непрестанно и Духом Святым все прозревал и исцелял людей. Так что нет ничего удивительного, что он бесов изгонял. Со всего мира к нему приезжали на отчитку. Столько народа было, Господи, помилуй!

Еще была одна характерная особенность, и это было замечено людьми, что когда он молился ночью в своей келье, то вырастал над монастырем световой крест и столпом бил в небо. Как-то паломники проезжали мимо, и они увидели этот крест и его сфотографировали. Это было чудо. То Ангела видели на небе над монастырем. Очень много чудес было при его жизни. А самое основное чудо – это исцеление людей.

Приезжали к нему со всего мира: из Нью-Йорка, из Германии, из Югославии. Все, все шли к нему - и днем, и ночью.

И что самое характерное – несмотря на свою занятость, батюшка никогда не забывал своих духовных чад. Если у кого-то из духовных чад были вопросы, можно было в любое время к нему прийти.

У него келейник был – монах Игнатий. Высокий, черненький, худощавый. Он басом пел на клиросе. И вот к нему обращаешься:

- С батюшкой надо поговорить.

– Но он отдыхает.

– Вовсе он не спит. Я знаю, что он молится.

К нему за советом и на исповедь приезжали многие монахи и монахини. Очень много к нему ехало. И он всем давал совет.

Он часто выходил на реку, которая протекает у монастыря, и я там находил его.

Однажды я ему говорю:

- Батюшка, а вдруг так произойдет, что меня благословят из монастыря уйти? Как мне быть? К кому обращаться?

- Николушка, обращайся к Богу. У тебя не я – духовный отец, а Сам Господь Бог. Он - Отец и мой, и твой, и всего мира. Вот, когда научишься напрямую к Нему обращаться, мыслями взывай к Нему. Поплачь душевно, когда тебе будет очень тяжело. Матери Божией, Николаю Чудотворцу, святому покровителю своему, поплачь, они всегда тебе помогут, всегда тебя защитят.

Потом он мне говорил:

- Не совершай грехи в храме. Люди грешные приходят в храм и целуют Матерь Божию на иконе в губы своими накрашенными губами. Приходят в храм в коротких юбках - а это грех, ибо искушают они многих. Запомни раз и навсегда: на иконе – святой образ, и на него не смотри не благоговейно.

Потом он меня учил креститься правильно и многому всему - сразу все не расскажешь. Я понял, что я в своей жизни совершал глубокую ошибку, когда из священников я делал кумиров. Я видел свет после благословения, и я считал уже святым священника еще при жизни и говорил людям, что он - святой. А при жизни человек никак не может быть святым. Другое дело, что он живет святой жизнью. Также я иногда крестился на него, и он увидел это.

- Я не икона, - говорит. - Не крестись на меня. Не молись на меня. Ты бы так любил не меня, а Господа нашего и Матерь Божию. Если бы ты Их любил, как меня, то жизнь у тебя была бы совершенно иная. Не делай никогда из людей кумиров. Пусть патриарх всея Руси около тебя будет, а ты - к ним, как к людям.

Вот такие он мне нравоучения давал.

- Если, допустим, у человека нет духовного отца, духовной матери, как же быть тогда? - спрашиваю. - Если человек, допустим, живет в деревне и ему даже некуда в храм сходить, покаяться, исповедаться в грехах своих, поплакать?

- Икона-то, - говорит, - у каждого в доме есть. И божница у каждого есть. Лампадку затепли, упади на коленочки и слезно перед божницей поплачь, и прямо Господу Богу и всем святым образам излей всю свою душу, излей все свое горе, все свои грехи излей чистосердечно перед Ним, и этого достаточно будет. И Господь услышит твое покаяние и примет его.

Что еще он мне говорил?

- Все заповеди ты не сможешь соблюдать. Но самое основное - две заповеди ты хотя бы соблюдай и уже будешь иметь благодать Божию. «Возлюби Господа твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею мыслию твоею» - это первая заповедь, а вторая – «возлюби ближнего твоего, яко сам себе». Вот, когда ты будешь любить всех людей, тогда и Господь будет тебя любить и благодать будет давать. А если, извини меня, ты будешь любить только самого себя, а людей любить не будешь, то и Бог от тебя отвернется. Потому что Господь наш Иисус Христос отдал жизнь Свою, чтобы искупить грехи мира всего.

Что еще могу сказать по поводу отчитки?

Видел я и по телевизору, как отчиткой занимались. Я не верил, честно признаться, в то, что слышал от людей, что существует отчитка, что бесы выходят. И вот как-то раз мы встретились с батюшкой Спиридоном, и я говорю:

- Батюшка, я не верю, что во время отчитки бесы выходят из человека.

- Ладно, Николушка. А глазам своим ты веришь и ушам? Веришь?

- Верю, батюшка.

- Хочешь я возьму тебя с собой заниматься отчиткой? Три дня я тебе дам такую возможность походить. Дам тебе благословение. Ты только никуда не ходи, не разговаривай, не смотри никуда, а просто сядь и сиди. Не спрашивай ничего, чтобы тебя не слышно и не видно было.

Пришла среда. Надо идти. Я всех в монастыре предупредил, с послушания меня сняли. В три часа дня он отчиткой занимался. Я пришел. Господи, помилуй. Вокруг люди у него. Не пройти и не проехать. Я стою в затруднении, не могу войти, народ не пускает. А он своего келейника посылает, отца Игнатия:

- Иди, посмотри послушника Николая, там или не там он?

Отец Игнатий выходит и говорит мне:

- Идем, тебя батюшка ждет.

Батюшка отчитку не начинал, пока я не пришел. Завел он меня к себе в келью, посадил возле себя.

- Хочешь, стой. Если плохо будет, присядешь.

И начал он тут. Книжки у него. Лампадочку зажег. И вот он по книгам начал читать. У него голос такой приятный. Как целительный родник. Он даже рот не открывал. У него молитвы, которые в книгах написаны, вытекают. И я захотел спать, хотя и выспался хорошо. Глаза слипаются.

А он меня предупредил:

- Если засыпать будешь, присядь на лавочку и сиди.

«Засыпаешь» - будет грубо сказано. Даже и не засыпаешь, а как бы теряешь сознание. И вот у меня голова закружилась. Присел на скамеечку. Сначала тепло, сверху очень сильный жар сходит. Температура была очень высокой, что даже дышать тяжело было. Сначала воздух нормальный был, а потом, когда из людей стала нечистота выходить, в келье стоял смрадный запах, что даже блевать хотелось. Смрад выходил изнутри. Я задыхался. У меня было одно-единственное желание – выйти, хапнуть воздуха, чистого, свежего, хотя бы два-три глотка. Чувствую, что сердце останавливается.

В первый день мне было очень тяжело от этого запаха. Люди теряли сознание. Падали. Некоторые только присядут – кувырк! и лежат! Другие, как столбы падали, то вперед, то назад. И, что странно, эти люди не разбивались, а какая-то благодать сохраняла их. В первый день мне было страшно. У меня, когда я оттуда вышел, тряслись и руки, и ноги. В первое время я не мог прийти в себя. И в этот же день приехала одна женщина с дочкой из Украины.

Дочка у нее сильно бесновалась. Она всех вокруг оскорбляла матерщиной и всех толкала. И так получилось, что мы вместе в трапезную вошли. Девочка толкнула меня и обозвала.

А я в ответ ей:

- Кто тебя воспитывал?

Я-то не понимал в чем дело и думал про себя, какая эта девочка не воспитанная.

- Ты что так со мною разговариваешь? На сколько лет я тебя старше? А ты мне всякую чушь несешь!

Мама услышала нас, подошла и говорит:

- Вы простите нас. Мы приехали из Украины к батюшке Спиридону. Моя дочь больна. Вы уж не обращайте на нее внимания.

И тут меня осенило!

- Бесноватая, - думаю. - Ладно, послежу за этой девчонкой.

Я узнал, что в первый день эта девчонка не смогла войти потому, что она укусила маме руку, когда та ее заводила к батюшке. Укусила так, что у мамы кровь пошла, и в медпункте забинтовали ей руку. А на второй день мама к нам подошла и говорит, что дочку она привела, но та не хочет заходить.

Батюшка вышел, девчонку перекрестил, и та стала посмирнее, а мужчина и женщина затащили ее в келью силой. У нее цвет кожи был зеленый. Я так был поражен, что мне становилось страшно, когда смотрел на нее. Хотя она и была нарядно одета, а посмотришь – мурашки идут по коже, и глаза у нее горели зеленым огнем. Тут мама подошла ко мне и говорит:

- Сначала она была у меня нормальной, была доброй, ласковой, училась хорошо, а тут кто-то ее заговорил, навел на нее порчу. Она стала и в школе ужасно себя вести. Иногда ходит в школу, а иногда и не ходит. Извелась я вся, ничего не могу поделать. Услышала о батюшке Спиридоне и решила привезти ее в Сыстровецкий монастырь.

Батюшка сказал, чтобы девчонку эту держали крепко. Меня предупредил, чтобы не смотрел на нее и чтобы я все время читал Иисусову молитву. Батюшка начал читать молитвы.

Девочка пыталась освободиться, но ее держали крепко. Сама девочка даже рта не открыла, а из груди ее вырывался противный свинячий голос. Пищит и визжит, как крыса. И начал этот голос ругать батюшку Спиридона: ты священник такой-сякой, ты поганейший! И поехал ерунду молотить. Я смотрю на эту девчонку, и волосы у меня встали дыбом: из груди ее вырывался голос. Этот скрипучий поросячий голос до такой степени был омерзительным.

Он говорил:

- Что ты ко мне пристал? Что тебе надо?

Я весь оцепенел, глаза мои округлились, как полтинники, рот открылся и не закрывается. Такое увидеть!

Тут батюшка сильнее начал молиться. Окропил девочку святой водой:

- Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Смотрю, голос у девочки затихать начал. Батюшка второй раз окропил - голос еще тише. В третий раз окропил - голос на шепот перешел. Батюшка говорит:

- Отпустите ее.

Батюшка снова молитву начал читать. У девочки ноги подкосились. Она упала. Тут мама хотела подбежать, но батюшка остановил ее:

- Не подходите сейчас, не надо.

Я сижу ни живой, ни мертвый. Душа моя со страху в пятки ушла. Батюшка молитву читает, читает. Девочка лежит. И вдруг у нее зеленая блевотина изо рта пошла.

Батюшка говорит:

- Приподнемите ее и поддержите, чтобы не захлебнулась.

И запах такой пошел. Господи, помилуй. В канализации, наверное, и то запах приятнее. Такой смрад пошел. Меня мутит всего. Батюшка мне пакет в руки дает:

- Если что, ты в пакет вырывай.

Я взял пакет и держу наготове. Мама девочку держит, а у той изо рта зелень течет. Она, бедненькая, намочилась. И вдруг зеленая блевотина стала проходить. Пошла вода. Обыкновенная вода. Внутри у девочки что-то стало шевелиться.

Я думаю:

- Зачем я, дурак, согласился? Зачем пришел на отчитку? Зачем мне это надо было? Ну и попал же я на это дерьмо!

Батюшка снова окропил святой водой всю блевотину, что вытекла у нее изо рта:

- Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Смотрю, шишка на груди девочки стала выпирать. Думаю:

- Вот это да! Еще какая-то тварь лезет из нее. Вылезает маленький розовый человечек.

- Не дай Бог, - думаю, - эта тварь в меня залезет, всю жизнь мучиться буду.

Вспоминаю, что батюшка говорил: читай Иисусову молитву. Я давай читать Иисусову молитву.

Хочу сказать, что все, что я увидел на отчитке, попущено было мне от Господа Бога по молитвам батюшки. Ведь я попросил схиигумена Спиридона, и вот мне открылось. Но не ручаюсь, что черти могут быть такими. Как святые отцы говорят - враг человеческий меняет и форму, и образ.

Человечек, пушистенький, величиной с ладонь, ручки, ножки есть, вышел из нее и побежал.

Батюшка Спиридон молитву читает, святой водой его окропляет и крестом крестит, чтобы он обратно не мог пройти, как бы невидимая стена образуется. Батюшка довел его до такой степени, что пищал тот, как крыса. Прыг на подоконник и в окошко! Только успел его окропить:

- Ты иди к своему хозяину!

Батюшка послал его туда, откуда тот пришел - опять к старому своему хозяину. Выгнал бесенка. Я обрадовался тому, что эта нечисть в меня не вошла.

Батюшка мне говорит:

- Что, побоялся, что не в тебя, а в окошко?

- Грешен, батюшка, напугался.

- А я тебе как говорил? Иисусову молитву твори. Вот он как раз Иисусову молитву и боится. Для бесовщины Иисусова молитва - наш меч духовный. Спасает нас везде. Теперь знаешь, что такое Иисусова молитва?

- Знаю, батюшка.

- Когда тебе будет слишком тяжело, никогда ее не забывай. Всегда ее твори. Это твое спасение.

А девчонка, когда у нее все это кончилось, синеть стала, потом синь прошла, и она покраснела. А после побледнела вся, как снег. Батюшка подошел к ней, опять окропил ее святой водой и молитву начал читать. Смотрю, девчонку затрясло, хочет кашлянуть, не может. Батюшка продолжает читать молитву. Девочка кашлянула, дыхание у нее открылось, задышала она полной грудью. Грудь у нее заходила. Бледность на лице проходит. Ожила девчонка. Открыла глаза и спросила:

- Мама, где я?

Мама смотрит на нее и плачет. А девчонка всех вокруг рассматривает:

- А кто этот дядя? А кто эта тетя? А как мы сюда попали? Мама, я домой хочу. Поехали домой.

Батюшка ее помазал святым маслом и прочитал над нею молитву.

- Как домой приедете, обязательно молитесь перед едой и после еды. Читайте вечерние и утренние правила. И этого с вами никогда не повторится. То, что вы не соблюдали правила, то, что вы не молились, благодать от Бога ушла от вас, Ангел покинул вас, и бесенок залез в девочку.

Запретил им смотреть телевизор. Еще он спросил, соблюдают ли они посты? Мама ответила, что посты они не соблюдают. Батюшка взял у них обязательство соблюдать посты. Запретил он им есть мясо, объяснил, почему нельзя есть мясо, и сказал, чтобы питались рыбой. Мама спрашивает, сколько мы вам должны, и сует ему двести рублей. А он денег с них не взял:

- Оставь на мороженое, на печенье. Вам еще ехать далеко. Вам эти деньги нужнее будут.

Когда мы вышли во двор, я начал разговаривать с этой девчонкой и совершенно не узнал ее.

- Ты помнишь, - спрашиваю, - как ты со мною разговаривала?

- Нет, не помню.

Если до отчитки она была настоящею крысой, то после отчитки она сильно изменилась - стала такою доброй, такою ласковой. И когда она улыбалась, у нее улыбка была такою солнечной. Она преобразилась в нормальное дитя. А потом, когда я на следующий день встретил батюшку Спиридона, он спросил меня:

- Как Николушка, убедился ты, что существует отчитка, существует бесовщина? Убедился своими глазами?

- Да, батюшка.

- Теперь ты не отказываешься, что есть это?

- Нет, не отказываюсь. Теперь я действительно осознал, что существует нечисть всякая, что это не выдумка, не фантазия, а есть на самом деле.

После смерти батюшки Спиридона (это мне уже рассказывали) было такое чудо. У одного мужчины парализованы были руки. Ему посоветовали съездить на могилку к батюшке Спиридону, говорили: положи руки на могилку и помолись, попроси слезно о том, чтобы он тебе помог, и он тебе поможет. И вот он съездил. Руки на могилку опустил. Попросил его, и через некоторое время произошло чудо - руки его исцелились полностью, они начали двигаться. И еще рассказывают, что на фотографиях виден светящийся крест над могилкой. Как у могилки блаженной Матроны Московской чудеса происходят, так и на его могиле - исцеления. Как я узнал о его смерти? Я жил в то время в Октябрьске. Произошло это в двенадцать часов ночи. Поднялся какой-то шум в доме и разбудил меня. Я открыл глаза, сел, смотрю, батюшка Спиридон сидит предо мною. Как он попал? Двери закрыты, окна закрыты. Я ничего не могу сказать. Батюшка грустно смотрит на меня. Я прихожу в себя. Поднимаюсь к батюшке под благословение, а он постепенно, постепенно приподнимается от пола и вверх летит, прямо через потолок. Я выхожу из дома. Напротив меня фонарь горит. Он уже над крышей парит, и вверх полетел, и пропал. Думаю, что у меня галлюцинации или еще что? Или с батюшкой что-то случилось? Когда же я находился в Свято-Вознесенском Сызранском монастыре, там послушник Александр, друг мой хороший, говорит:

- У тебя духовным отцом кто был? Отец Спиридон?

- Да, а что?

- Ты молиться должен за него.

- Что случилось-то?

- Преставился он.

- Да ладно тебе! Песенки мне поешь тут! Не болтай, не верю.

Тогда он принес мне брошюрку о его похоронах. Когда я прочитал эту брошюрку и увидел в ней фотографию, гроб и покойного батюшку, то понял, что послушник Александр не обманывает меня. Месяц я не хотел плакать, слезы у меня сами лились. Меня спрашивали:

- Николай, ты что плачешь?

- Не знаю.

Слезы у меня сами лились. Мне было очень больно и очень трудно потерять такого человека.

БЛАЖЕННАЯ ТАИСИЯ САМАРСКАЯ

(Сказка восьмая)

Я многое хотел бы рассказать и о блаженной Таисии Ивановне. Особенно о ее молебнах.

Я как сейчас помню ее первый для меня молебен, который она читала Приснодеве Марии. Это было рано утром. Литургии в храме Воскресения Христова города Самары не было, и находились там блаженная Таисия Ивановна, ее келейница и люди, которые, как обычно, приходили на ее молебные каноны.

Сначала я просто присел и начал слушать, но потом в подсознании моем что-то мне подсказало: «Встань!» И неведомая сила подняла меня и подвела к Таисии Ивановне. Сначала я не понимал, что творилось со мною. А творилось не только со мною, но и с теми людьми, которые находились на молебне.

Когда Таисия Ивановна читала молебен Приснодеве Марии, происходили такие чудеса: сначала с купола сходил свет, очень яркий ослепительный свет. Сходил именно на тех людей, которые стояли рядом с Таисией Ивановной. Когда меня ослепил этот свет, я, просто-напросто, ничего не чувствовал вокруг себя, как будто я полностью уходил в иной мир. Было такое ощущение, что нахожусь где-то в лесу, на красивой лужайке, вокруг щебечут птицы, стрекочут кузнечики, а я, как птица, прилетел сюда, на эту поляну. Вокруг меня цветы, и лес дышит, и растения радуются вместе со мною. Как будто нахожусь в каком-то жизнерадостном танце вместе с птицами и растениями. Как бы сливаюсь с природой. Молитвы Таисии Ивановны как бы вживляли в меня эту природу. Она сама была, как живоносный источник, потому что благодать от Божией Матери передавалась через нее на людей. И то состояние, которое я испытывал, и не только я, но и те люди, которые находились на молебне вместе со мной, было, во-первых, непонятно, и, во-вторых, неожиданно. Было странно. Почему странно? Я думал ранее, что человек только после смерти своей может попасть или в ад, или в рай. А блаженная Таисия Ивановна своим молением открыла мне и другим людям глаза: оказывается, это райское место можно найти и на земле! Каким образом? Это райское место, этот райский уголок можно обрести на молитве. Как будто вокруг тебя летают Ангелы, они молятся вместе с тобой. Ты превращаешься в другого человека, ты ощущаешь в себе все то, что ощущаешь в лесу, когда ты находишься там один: поляна, ягоды, цветы. Это сама жизнь, сама природа. Таисия Ивановна соединяла людей с живой природой, а именно с Матерью Божией.

Однажды я видел подобную картину на полотне, на которой молилась схимонахиня, стоя на коленях. Она молилась на снегу, а вокруг нее снег растаял и начали пробиваться живые цветы, живая трава. Эта картина запечатлелась в моей памяти.

И у Таисии Ивановны происходили такие же чудеса. И зимою. На улице мороз в сорок градусов. А ты находишься в лесу, и молитва сама дает тебе тепло, духовный настрой, словно ты переносишься в теплое летнее время.

И что еще меня поразило в Таисии Ивановне?

Вы, наверное, помните, как я рассказывал об иконе святителя Николая и как она через костюм прозрела эту икону, находившуюся у меня во внутреннем кармане.

Я читал в книгах о святых отцах, я слышал, что есть прозорливые люди, но не думал, что Таисия Ивановна обладает таким даром. Я никогда раньше с прозорливыми людьми не имел дела. И меня это поражало. Я даже был в испуге. Как это моя любая мысль может прочитана быть святым человеком? Это во-первых. Во-вторых, от этих людей я ничего могу скрыть. Что бы я ни делал, что бы я ни думал, эти люди знают обо мне все. Мне приходилось общаться с этими людьми. И я говорю:

- Слава Тебе Боже, что Ты меня удостоил побывать во многих монастырях!

И я понял, что Таисия Ивановна через Духа Святого поняла, что в кармане моем икона святителя Николая Чудотворца, и она этой иконой меня благословила. Благословила меня тем, что отныне этот святой будет моим покровителем и защитником. И отныне я почитаю и люблю его всею душой и всем сердцем своим.

Вы помните, как я говорил раньше, что Таисия Ивановна говорит притчами и келейница ее переводит ее слова, то есть Таисия Ивановна была как бы Христа ради юродивой. Не просто блаженной, а Христа ради юродивой. Притчами она открывала людям глаза. Она постоянно разговаривала с людьми именно притчами. Почему? Я до сих пор не знаю. И не узнал об этом и при ее жизни, она мне об этом не сказала. Скорее всего, я думаю, ее юродство заключалось в том, что она считала, что человек не должен разговаривать с человеком на обыкновенном разговорном языке, человек с человеком должен разговаривать на церковно-славянском языке, православные должны разговаривать притчами. Или она хотела сказать, что вся человеческая жизнь, любое человеческое дело, любой человеческий промысел как раз и заключается в притчах. Она как бы открывала нам глаза. Притчи нужно обязательно изучать. В притчах Соломоновых Господь дает нам знания, мудрость и духовный настрой. Человек, постоянно читая притчи, учится прежде всего стяжанию такой добродетели, как молчание. А, как святые отцы пишут, молчание - золото, молчание - это великая наука. А Таисия Ивановна и научилась молчать, и говорить только притчами. Она не многословила, разговаривала кратко, отрывисто или просто притчами. Вроде бы и кажется, что она живет в миру, среди людей, а на самом деле, как на нее посмотришь, она живет сама в себе, даже и не сама в себе, а именно в Боге, именно в молитве. Когда, например, служит Господу Богу в храме на молебном каноне Божией Матери, она только читает, кто бы не пришел, что бы не спросили у нее, она отвечает или притчами, или говорит кратко и ясно. Эти слова приходится из нее выжимать. А не так, как бабушки встретятся на лавочке и балаболят, как сороки, и балаболят. И не остановить их ничем...

И вот однажды был такой момент. Произошел трагический случай в Самаре с одною женщиной. Я сам видел эту женщину раза два или три. Выглядит она где-то на сорок лет, одета хорошо, симпатичная.

Когда она приходила к Таисии Ивановне, я не подходил к ним, потому что мне было такое благословение, чтобы я не подходил, не присутствовал при разговоре. Что Таисия Ивановна говорит, о чем она говорит, об этом даже я, так как она приняла меня к себе в духовные чада, ничего не знал, потому что она запрещала что-либо слышать, что-либо говорить.

Так вот от людей я узнал о том, что у этой женщины пропал сын и что одна бабушка посоветовала ей сходить в храм Воскресения Христова, разыскать там Таисию Ивановну - бабка помолится и разузнает, где находится ее мальчик. А женщина эта была неверующая и некрещеная, работала где-то в исполкоме, но все же решила обратиться к блаженной.

Она, когда ехала, по своей исполкомовской привычке в сердце над нею смеялась. Она подключила прокуратуру, подняла всю милицию, поиски были и днем и ночью. Прошло где-то около трех месяцев, искали довольно-таки долго, но сына ее, десяти лет, так и не нашли. И женщина, пока ехала к Таисии Ивановне, просто в сердце своем смеялась:

- Какая-то дряхлая старуха! Что она может сделать? У меня подключены такие шишки из прокуратуры всей Самарской губернии, а тут какая-то бабка сможет найти моего сына? Нам не нужна, просто-напросто, никакая милиция и прокуратура. Надо, как говорится, иметь побольше таких прозорливых бабушек, и эти бабушки будут рассказывать нам о каждом человеке.

Эта женщина смеялась над Таисией Ивановной. Всю веру Православную она принимала во смех.

- Бабка решила денюжки подзаработать. Где-то что-то услышала, что-то перевернула...

И вот она доехала до Черемшанской и направилась к Таисии Ивановне. Ей объяснили, где живет блаженная. Таисия Ивановна к ней сама не вышла, вышла ее келейница и говорит:

- Таисия Ивановна Вас принять не может.

- Почему? Я по личному делу. У меня пропал сын. Прошу аудиенции. Иначе я буду жаловаться. Вы здесь, просто-напросто, жить не будете. Я изживу вас отсюда: и тебя, и Таисию Ивановну!

Таисия Ивановна услышала ее слова, вышла и говорит прямо в глаза:

- Слушай, грешница окаянная, когда ты ехала сюда, как ты меня только не обзывала: и взяточница, и лицемерка, и дряхлая старуха! И такая-сякая, и немазанная! Так что же ты к такой немазанной приехала? Ты же приехала просто меня опозорить перед людьми! Разве это не так?

Женщина побледнела, затряслась, постояла так недолго, а потом вдруг упала на колени, и слезы градом полились из ее глаз. Она долго страдала и думала о том, как найти своего единственного сына. Подняла такой плач, что ее, не знаю где, было слышно. Эта женщина не ожидала того, что Таисия Ивановна прочитает все ее мысли. Когда она проплакалась, она говорит:

- Примите меня, Таисия Ивановна.

- Слушай ты, подруженька, ты - атеистка, в Бога ты не веровала и до сих пор не веришь. Родители тебя не крестили.

Женщина была вся в шоке. Откуда бабка знает все это? Она поняла, перед какой силой стоит. Какую Господь верующим людям дает силу!

А Мария Ивановна и говорит:

- Вот с пылу бы я тебе все рассказала и объяснила, где твой сын. Ты сначала прийди в этот Воскресенский храм, договорись с батюшкой Феодосием о том, чтобы он покрестил тебя, прими крещение, одень крестик православный и приходи ко мне, и тогда я тебе скажу, где твой сын.

И вот женщина подошла к отцу Феодосию, договорилась с ним, он назначил ей время, когда крестить будут, окрестили ее, и вот пришла к Таисии Ивановне обратно в юбке, платке, с ненакрашенными губами. Мария Ивановна и говорит:

- Смотри, езжай туда-то, туда-то. Там стоит два больших дома. Это стеклянные магазины. Там вывеска висит, и мигают там гирлянды. Там-то стоит сосна. Здесь кустики непрежившейся березы. (Все подробно расписала). И там между стеклянными домами колодец есть. И вот мальчик там спрятанный от тебя.

- Живой он или мертвый?

- Сама увидишь. Этого я тебя не могу сказать: живой он или мертвый.

Женщина приехала домой, вызвала по телефону милицию, поехали вместе с оперуполномоченными, нашли эти магазины, сосну, кусты, колодец, открывают люк, залезли туда - там действительно лежит тело мальчика, труп уже попортился. По особым приметам, по медэкспертизе определили, что это действительно ее сын. Когда женщина схоронила мальчика своего единственного, приехала к Таисии Ивановне, попросила у нее прощения за все свои слова и за все свои плохие мысли. И после эта женщина уверовала в Бога Иисуса Христа и в Матерь Божию, в Троицу Православную и во всех святых. И с молитвы она уже не сходила, и с веры ее ничем уже не столкнуть.

Таких людей, как Таисия Ивановна Самарская, схиигумен Спиридон, Царствие им Небесное, таких людей надо беречь. Сейчас у нас еще много священников, которые обладают благодатью и Духом Святым, богоносные наши отцы. Нужно их не только беречь, но и любить больше своих родных отцов и матерей. И не только они должны окормлять нас, но и мы должны окормлять их. Каким образом?

Очень много у нас детских домов и садиков, которые нужно финансировать, очень много больниц, где нужны деньги. Или хотя бы больным - одноразовые шприцы. В этом и заключается наше окормление.

Мы забыли, что такое творить милостыню. В старину, если было Рождество или еще какой православный праздник, то люди старались на всю улицу - веселились, гуляли. Если у кого-то сгорел дом, то один доску принесет, другой - гвоздь, восстанавливали всей улицей. Раньше люди жили сообща, как единый механизм, любили друг друга, берегли друг друга - вот это была братская любовь. А сейчас какая-то разрозненность, люди даже ненавидят друг друга, относятся друг к другу с ненавистью, с каким-то презрением, с каким-то отвращением, особенно на монахов, на иноков.

Я не понимаю, когда людям тяжело, они сами же бегут в монастыри. А, когда какого-то монаха или послушника бес крутанул и он не поладил с братией и вышел за ограду монастырскую, зачем его, как говорится, избивать или убивать? Надо просто помочь ему. Это же не простой человек или бомж, который не привык работать. Эти люди, которые долгое время жили в монастыре, по-монастырски научены всему, он может быть кем угодно: и плотником, и маляром, и разнорабочим.

Монастыри - это самая высшая школа, и выше этой школы уже нет на белом свете. Это самое высшее образование, которое дает монастырь, хоть мужской, хоть женский. Единственное желание, чтобы люди не относились с презрением к монашествующим, а относились бы с любовью, и не только к нам, а хотя бы друг к другу. Как нам Господь говорил: «Возлюбите друг друга». Возлюбите!

И СНОВА СТРАНСТВИЯ

Когда я напечатал первую главу этого рассказа в одной из местных газет, мой друг Николай, как наивное дитя, растрезвонил об этом по всему монастырю, несмотря на мои просьбы никому об этом не говорить. Отцу Марку понравилось наше изложение, он и благословил нас на продолжение повести. Когда я пришел в монастырь на работу, на свою ночную смену, Николай Петушков встретил меня с объятиями и восклицаниями:

- Все в монастрые обалдели! А отец Марк сказал, что вы прославитесь на весь мир!

Несколько дней настроение наше было радужным, но вскоре враг человеческий начал свое действо. Только что вышел из затвора иеромонах Киприан. Скорее это был и не затвор, а заточение его в одинокую келью, которая находилась под самым куполом недействующего храма в честь великомученика Феодора Стратилата. Заточил его наш владыка за страшные запои. Отец Киприан нес послушание эконома монастыря и по своим обязанностям часто отлучался за территорию, а в миру, естественно, одни искушения и соблазны. И вот стал отец Киприан возвращаться в монастырь пьяненьким, веселеньким, заплетая свои ноги. Пошли в монастырь звонки от граждан с предупреждениями, а однажды отец Киприан учинил у пивнушки драку, защищая нашего владыку от пересудов. Он попытался пнуть одного молодого человека ногой, который говорил о нашем владыке неугодное, но тапочка слетела у него с ноги и попала одной зазевавшейся пожилой женщине в лицо. Вот она и пожаловалась. Тут владыка и решил поместить его в затвор для спасения, раз внушения не действуют. Когда же отец Киприан вышел из полугодовалого своего заточения, мой друг Николай чем-то ему не понравился. И вот он стал чинить нам козни, настраивая против нас всю братию монастыря, ибо Господь видел наше тщеславие, и попустил нам искушения для исцеления наших же душ.

- Вырывают из рук у меня газету! Все хотят читать! - встретил меня Петушков после напечатания очередной главы, когда я пришел на свою ночную смену.

Но к словам его я уже отнесся не столь радостно. Добрая половина из братии монастыря стала откровенно посмеиваться над нами. По-видимому, так было угодно Богу.

- Ааа! Русские чудотворцы! - кричал отец Киприан во всеуслышание, как только видел меня. - Давай, записывай меня! Я столько чудес тебе наговорю!

Параллельно с повестью о Николае Петушкове печаталась в местной газете и моя статья о святителях Гурии, Германе и Варсонофии, Казанских чудотворцах. Эта статья была о подвигах русских святых, но отец Киприан своими остротами искажал смысл статьи, якобы я - охотник за чудесами, и повесть о Петушкове - это байка о чудесах. Братия тешилась. А сам Николай, ослепленный мелким тщеславием, стучал себе в грудь и бахвалился. Многие считали его болтуном, и в монастыре стали называть его пренебрежительно Николаем Лысым, ибо у нас было несколько Николаев. Когда Петушков снимал свой картуз и низко кланялся, то на голове его обнажалась плешь, сияющая как бильярдный шар.

Лишь только часть братии, которая искренно его любила, говорила о нем, что он юродствует.

Произошло то, чего я больше всего опасался. Делалось это не открыто. В монастырях, кроме внешней, существует еще и внутренняя жизнь. Внешне к Николаю хорошо относились, но послушник Петр, заведующий хозяйственной частью, или ключарник, так его еще называли, пообещал братии: «запахать его на послушаниях», плюс насмешки братии - все вражеские нападки вывели его из равновесия. Он, бывало, приходил ко мне в сторожку и плакал.

- Скажи мне, Александр, - обращался он, всхлипывая, - почему же мы не можем любить друг друга. А если бы мы любили друг друга, мы бы здесь, на земле, жили бы как в раю, как в Царствии Небесном. Я хочу, чтобы в нашем монастыре расцвела любовь. Я написал послание нашей братии и прикрепил его на двери кельи отца Марка. Вот эта молитва, - он достал из своего внутреннего кармана помятого пиджака сложенный листок бумаги и певучим голосом прочитал: «Молитвенное послание братии от Николая Петушкова: Господи, молю Тебя о всех, которых я, грешный, опечалил, обидел или соблазнил словом, делом, помышлением, ведением и неведением. Господи Боже! отпусти нам наши взаимные оскорбления; изжени, Господи, из сердец наших всякое негодование, подозрение, гнев, памятозлобие, ссоры и все то, что может препятствовать любви и уменьшать братолюбие».

И вскоре события в монастыре стали разворачиваться совсем иным образом. Однажды отец Марк, предчувствуя что-то неладное, позвонил мне в сторожку и попросил меня сразу же сообщить ему, как только отец Киприан выйдет за территорию монастыря. Стоял июнь месяц. В это время, как правило, вырастали на берегу Волги у самого монастыря пивные ларьки, по набережной разгуливали пляжные девицы, и у монахов усиливалась невидимая брань.

Я, предупрежденный отцом Марком, поискал вокруг отца Киприана. Смотрю: он забрался на колокольню, потом спустился вниз и стал вертеться у калитки. Я сделал вид, что отвернулся и не вижу его, и в это время он прошмыгнул за врата. Я тут же сообщил отцу Марку. Отец Марк вышел только через полчаса. Был он, как всегда, нетороплив. Все любили у нас в монастыре отца Марка, все говорили о нем, что он истинный монах, монах по призванию. А кое-кто предполагал, что он прозорливый, а я же верил в это. Я побежал всед за отцом Марком за врата и увидел, как он вывел отца Киприана и отца Софрония, двух закадычных друзей, проживавших в одной келье, из пивного ларька. Отец Киприан у врат закричал на меня:

- А-а-а! Вот, кто настучал! Ну смотри, Александр, теперь ты не будешь спать спокойно.

С этого дня Господь попустил мне, грешному и окаянному, скорби: за мною следили, не давали мне спать после полуночи. Я понес невольный и непосильный для себя подвиг недосыпания.

А жизнь Петушкова, напротив, изменилась в лучшую сторону, и я этому искренне радовался. Отец Марк стал его опекать, с утра отпускал его в городскую больницу, благословлял ему из кассы деньги на лечение. Петушков возвращался в монастырь под вечер, а после вечерних правил и исповеди они подолгу с отцом Марком прогуливались во дворе и о чем-то беседовали. Гуляли они неторопливо, о чем-то сосредоточенно размышляли, казалось, что они никого и ничего в этот момент не замечали. Наша братия была в недоумении: как? благочестивый монах и юродивый?

Однажды ко мне в сторожку зашел певчий отец Иосиф и вырвалось у него из груди: «И тут он - проныра!»

Святые отцы учат нас, что бы ни случилось с нами, говорить всегда: «Слава Богу за все». Ибо все, что происходит на этой грешной земле, происходит по Промыслу Божию. Отец Киприан, как только установил за мною слежку, «завязал» с выпивкой окончательно. И даже его школьному товарищу Олегу, новому русскому, приезжавшему часто в наш монастырь с яркими наборами конфет и кедровых и грецких орехов, не удалось уговорить его на выпивку. Он соблазнял отца Киприана и бутылкой шампанского, и пятизвездочным коньяком, и баночкой немецкого пива - безрезультатно, отец Киприан стоял перед ним с кислой физиономией и от всего отказывался. Дело дошло до того, что, когда появлялся Олег в монастыре, отца Киприана не могли разыскать.

- Загубили мужика, - сокрушался у меня в сторожке Олег. - Он же был моим лучшим другом детства. Был самым жизнерадостным человеком. А теперь ему даже и пива нельзя...

Выходило, что отец Киприан сосредоточил все свои усилия на том, чтобы отомстить мне, возможно, это стало смыслом его жизни, но, думаю, он многое пересмотрел в самом себе. Слава Богу за все.

Братия вскоре поняла, что опекунство отца Марка над Николаем Петушковым не опасно для них, и с новою силою принялась над ним потешаться. Николаю бы спрятаться под покровом отца Марка и сидеть тихо, а он, дурак-дурачком, отвечал на шуточки братии, язвил и еще более выглядел смешным. Когда один человек вступает в передрязги с целою группою людей, он, как правило, теряет рассудок и всегда проигрывает эту неравную схватку. Не случайно святые отцы учат: «Молчание - золото». В этих случаях держи себя тише воды, ниже травы: не ругайся, не брюзжи, не нарывайся на скандалы, и улягутся вокруг страсти. Но юродивые Христа ради тем и отличаются от нас, грешных, что сознательно вызвывают на себя гнев и ополчение людское, выступая в роли глупцов и гонимых. Так было со всеми юродивыми: и с блаженным Андреем, Христа ради юродивым, и с русским святым Василием Блаженным. О себе же Петушков непрестанно повторял: «Я пес смердящий», но к этим искренне произнесенным словам его примешивались еще и тщеславие, и самолюбие, не искорененные из сердца. Поэтому отношение братии к нему было незлобивое и насмешливое.

Однажды я в шутку Николаю сказал:

- Ты можешь радоваться. Ты уже достиг наивысшей девятой Заповеди Блаженства: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня...»

Николай переспросил меня и задумался. Но после этих слов моих он стал меня всячески избегать. Несмотря на предоставленные ему в монастыре хорошие условия: отец Марк выделил ему еще и отдельную келью и освободил его от всех послушаний, в которых требовалось приложение физических сил, но, по-видимому, Николаю, пребывающему в духовной прелести, необходимы были иные условия для спасения и очищения своей грешной души. Он сознательно делал все, чтобы его и хулили, и балагурили над ним. Кончилась эта история печально: однажды Николай пришел в монастырь навеселе, наместнику тут же доложили, и наместник выгнал его с позором.

Вот так и Русь, спившаяся, больная, осмеянная, потерянная! Куда ж теперь ты пойдешь?